Валерий Буланов грустил. Жена в деревне у матери, сын там же, на столе незамысловатая еда по-холостяцки: яичница из трех яиц, кусок хлеба, чашка скверного кофе. Вот и весь ужин Валерия Буланова - обычного инженера тридцати двух лет, с осунувшимся лицом, неотвратимой лысиной, уже атакующей его темечко, небритого по причине отсутствия жены и затянувшейся депрессии. Все паршиво: тоска, муть, грусть, в кармане лежит последний полтинник, а зарплату вновь задерживают, и практически нет шансов найти другую работу - да и кому сейчас нужны инженеры компрессорных установок, скажите на милость...
Инженер поднес к губам чашку и в этот момент раздался телефонный звонок. Рука дрогнула - с чего бы это? - и яичница из трех яиц стала яичницей в кофейном соусе. Чертыхнувшись, Буланов поставил чашку на стол, прошел в коридор и снял трубку.
- Слушаю! - последний кусок он не успел проглотить, получилось невнятно и сдавленно; скорее «уши», чем «слушаю».
- Олег! - хриплый мужской голос выпаливал слова с невероятной скоростью. - Слушай быстро! Меня накрыли! Забери кейс - Семеновская, три, второй подъезд, у люка на чердак, под щебнем. Деньги...
Два выстрела. Эти звуки ни с чем нельзя было спутать. Через мгновение в трубке оглушительно затрещало, а еще через секунду послышались короткие гудки.
Буданов осторожно повесил трубку, и еще несколько секунд постоял у телефона. Словно надеялся, что ему сейчас перезвонят и объяснят, в чем тут дело. Никто не звонил. А Буланов неожиданно обнаружил, что кусок яичницы по-прежнему находится у него во рту.
Валерий, дожевывая, вернулся на кухню, но аппетит - и без того не ахти какой - пропал окончательно. Яичницу он сунул в холодильник, кофе слил в раковину. Глядя, как мутная коричневая жидкость исчезает в отверстии слива, он решил, что обо всей этой истории следует забыть. О всем этом денежном щебне на Семеновской три, второй подъезд. Буланов хмыкнул, поняв, что адрес въелся в память намертво.
Спустя три часа он смотрел телевизор - местный канал. Шли новости. Журналистка - очаровательная настолько, что нетрезвые телезрители неоднократно пытались вытащить ее из телевизора, скороговоркой бормотала:
- Сегодня, в шесть часов вечера, на перекрестке улиц Семеновская и Бауманская произошло очередное заказное убийство. Убит молодой человек, чья личность пока не установлена. Как сообщили свидетели происшедшего двое убийц подбежали к своей жертве в тот момент, когда погибший разговаривал по мобильному телефону. Выпустив шесть пуль, четыре из которых достигли цели, нападавшие скрылись. Следственные органы пока воздерживаются от каких-либо комментариев по поводу случившегося...
Машинально отметив резанувшую слух фразу - «погибший разговаривал по телефону» - Буланов всматривался в фото, появившееся на экране: лежащий на асфальте мужчина, лицо залито кровью, а рядом лежит развороченный пулей мобильник.
- Всех, кто что-либо знает об этом человеке просят позвонить...
«Не повезло, - подумал Буланов. - Хотел в последнюю минуту перед смертью поговорить с Олегом, а нарвался на Валеру, который вообще не при делах. В принципе легче легкого перепутать номер, когда за тобой гонятся с пушками. Не повезло тебе, парень...»
Буланов пошел заваривать кофе. И неожиданно почувствовал, что от былой депрессии и следа не осталось. Глядя на мутный диск луны в окне, он напряженно думал. Ясно, как дважды три, что человек, звонивший ему сегодня, и парень, которого показали по телевизору - одно и то же лицо. От лица, впрочем, у него мало что осталось. Даже близким будет трудно опознать труп. Так что делать? Позвонить в милицию? Чепуха, какого черта ему впутываться в это дело!
Тот парень сказал что-то про деньги. Вернее не успел сказать - хотел, но не успел. Погибший говорил про деньги... Интересно, что за история предшествовала пальбе на улице Семеновская? Какие-то разборки, нам до них дела нет. А на чердаке того дома, про который говорил парень, наверняка уже засада сидит - или ментовская, или бандитская. Хрен сунешься. Опасно.
Буланов всегда был осторожен - иногда даже слишком, именно поэтому, возможно, он и прозябает сейчас на своей жалкой должности с мизерной зарплатой, но он не любил рисковать, что тут поделаешь, такова его натура... И если он и попытается что-то сделать, то постарается свести риск к минимуму. Как это сделать? Черт, не будет он ничего делать - не хватало еще встревать в криминальные дела, только этого ему не хватало для полного счастья!
Буланов слишком резко снял чайник с плиты и кипяток плеснул ему на руку. С грохотом Валерий вернул чайник на место.
Какого черта! Почему он - высококлассный специалист! - должен жить в нищете! Задержки с зарплатой, малогабаритная однокомнатная квартира, где с комфортом может разместиться только карликовый пудель, а не семья из трех человек, жена, которая не может найти работу, сын, который видит конфеты и фрукты только по очень и очень большим праздникам... Какого черта!
Спать в этот вечер Буланов лег поздно, но еще долго не мог уснуть. В голове вертелось что-то до боли знакомое. В два часа ночи он вспомнил. Поднялся, зажег свет, подошел к книжному шкафу. Снял с полки подарочное издание «Тысячи и одной ночи», нашел нужное место.
«Али-Баба немного успокоился и сказал себе: «Эти деньги и драгоценности, наверное, награблены, и сложили их сюда разбойники. Эти богатства не принадлежат им, и если я возьму себе немножко золота, в этом не будет ничего дурного».
2.
Аркадий Пощепов сидел на скамейке.
Позиция была очень удобной: от дома номер три по Семеновской (откуда мог выйти Толян, которому Аркадий задолжал два червонца) его заслоняла беседка, от дороги (где мог появиться Ржавый, которого Аркадий вчера нагрел на пузырь) его закрывали деревья. А сам Пощепов, чуть подавшись вперед, мог видеть все и предпринять, если что, самые активные действия, если появится шанс опохмелиться.
Сзади раздались шаги. Аркадий обернулся. К скамейке подходил мужчина с длинными черными волосами, одет он был, несмотря на жару, в кожаную куртку. Сел рядом.
- Жарко, - после паузы сказал мужчина и достал из-за пазухи бутылку дешевого вина. - Ножа не будет?
- Нахер тебе нож? - проворчал Аркадий. - Открыть?
Он поднес горлышко бутылки ко рту и зубами сорвал пробку. Протянул бутылку незнакомцу. Когда тот брал ее, Аркадий заметил на правой руке татуировку - «Олег». Мужчина сделал небольшой глоток и вернул бутылку Аркадию - угощайся, мол. Аркадий выпил, конечно. При этом он искоса присматривался к щедрому человеку.
- Меня Олег зовут, - сказал хозяин бутылки.
- Аркадий.
Они пожали друг другу руки с той особой сердечностью, которая возникает у слегка захмелевших людей. Разговорились. Немного о погоде, немного о видах на урожай, немного о бездарной политике правительства. Бутылка кончилась сверхъестественно быстро.
- Маловато, - сказал Олег и засунул опустевшую бутылку под скамью. - Добавить бы надо.
- Хорошо бы, - осторожно согласился Аркадий. - Денег нет.
- У меня тоже, - сказал Олег и помолчал немного, что-то прикидывая. - Слушай... Дня три назад я был в этих краях, хотел повидать кое-кого да не вышло. В общем, я тут заначку сделал. В третьем доме, во в тором подъезде, на последнем этаже под кучей щебня... Чемонданчик лежит, маленький такой. Там пузырь у меня. Может сходишь, принесешь? Я бы сам сходил, да у меня друг сейчас должен выйти, боюсь разминуться. Как ты?
- Схожу, - сказал Аркадий, глядя в небо.
3.
Алексей Бочаров сидел в подъезде на подоконнике. К этому же подоконнику были прислонены костыли. Две недели назад Леха в пьяном виде грохнулся с крыши гаража. Как и зачем он очутился на гараже - этого не знал никто, включая самого Леху. Как ни странно, Бочаров и теперь почти не просыхал, хотя и не выходил из подъезда - все как-то само собой наливалось.
- Такое дело, - зашептал Аркадий, пожав Лехе руку, - тут неладное что-то...
- Че случилось?
- Сижу на лавке сейчас. Мужик подходит - странный какой-то...
- Голубой что ли? - спросил Леха.
- Да нет! Присел, вина достал, угостил...
- Точно странный! - захохотал Леха. - Я бы такому уроду ни х.... бы не налил!
- Да погоди! - разозлился Аркадий. - Ну, выпили, все нормально, а он говорит: сходи, типа, во второй подъезд, там спрятан чемоданчик с пузырем. Я че думаю, может там у него бомба какая-нибудь? Мужик странный...
- Чего странный-то?
- Сам не с похмелья, а руки дрожат. Сказал, что друга ждет, а сам кому попало наливает. И вообще, кто в незнакомом подъезде будет пузырь прятать - его там любой может найти.
Во всем этом была железная логика, и Леха задумался.
- Слышь, - сказал он, - ты все же сходи, посмотри, что там. Сходи, если правда пузырь - возьмем и ко мне. Потом через балкон уйдешь, тебя твой мужик с собаками не найдет.
- Не пойду, ну его в ...!
Леха скривился. Вечно этот Аркаша чего-то боится. Хоть не связывайся с ним совсем. Все время подводит, прячется от кого-то, хитрит...
- Я бы сам сходил, - сказал Леха, - да нога, бля... Щас... Погоди-ка...
Обернувшись, Леха смотрел в окно.
- Нормалёк! Щас все пучком будет...
4.
Сергей Руфанов шел домой. Впрочем, вряд ли он осознавал, что идет домой - он делал это бессознательно, как и все, что он делал. Было ему девятнадцать лет, со спины многие засматривались на рослую широкоплечую фигуру, но стоило Сергею обернуться, и все очарование пропадало. Лицо его - тупое с мутными безжизненными глазами - ясно говорило о психической неполноценности. В раннем детстве Сергей перенес тяжелую операцию, после которой остался дебилом. По сути, в свои девятнадцать лет он оставался на уровне шестилетнего ребенка. Жил он со своей матерью - отец сразу же после той операции сел в лифт и уехал в неизвестном направлении. Опасности Сергей не представлял и жители окрестных домов привыкли к ему и жалели, как жалеют приблудную дворнягу. Привыкли и к тому, что девятнадцатилетний парень играет с мальчишками в футбол, войну или прятки. Дети иногда издевались над ним, доводя до слез, но Сергей очень быстро забывал все обиды.
Сергей прошел мимо скамейки, на которой сидел мужчина в кожаной куртке, мимо беседки, мимо песочницы и вошел в подъезд. На втором этаже он встретил Аркадия и Леху - обоих он знал.
- Кого я вижу! - развел руками Леха. - Сергуня! Слышь, дело к тебе есть...Поднимешься сейчас на последний этаж, увидишь кучу щебня...
- Камушков, - пояснил Аркадий.
- Камушков, - сказал Леха. - Разгребешь их и найдешь чемодан. Знаешь, что такое чемодан?
- С ручкой, - сказал Сергуня.
- Ну! - вновь развел руками Леха и кивнул. - Соображаешь! Принесешь нам - я тебе денежку дам.
Сергуня пошел вверх. Услужить он всегда был готов, если задание не было слишком сложным. Плохо, что сейчас лето, детей во дворе мало и играть не с кем. Скучно.
Он поднялся к чердачному люку и, встав на колени, стал рыться в куче щебня, оставшегося после ремонта. И вскоре наткнулся на что-то. Осторожно вытащил черный чемоданчик. «Кейсом» его можно было назвать только для большого понта - так, обычный дипломат, дешевый и потрепанный.
Сергуня внезапно замер. Что-то замерцало в его голове. Дяденька в костюме... Дяденька, которого звали... Дяденька, которого звали Папа! Когда-то, очень давно, он жил у них и часто приходил с таким вот чемоданом, и иногда доставал оттуда для Сергуни вкусные конфеты... Он, Сергуня, помнит, как открывать такой чемоданчик.
Сергей открыл дипломат. Он был набит зелеными бумажками. Не деньгами - Сергуня знал, как выглядят деньги, совсем не похоже. А сверху лежала игрушка. Такие бывают только у богатых мальчишек. Глаза у Сергуни загорелись - он так давно не играл!
5.
Алексей Бочаров по-прежнему сидел на подоконнике. Аркаша ушел вниз посмотреть через приоткрытую дверь подъезда на своего странного мужика. А Сергуни что-то долго нет...
Сверху раздались быстрые шаги. Появившийся Сергуня нес в одной руке чемоданчик, в другой какой-то странный предмет. Леха потянулся за костылями. В следующее мгновение он вылетел сквозь оконное стекло, разлетевшееся на мелкие осколки, его костыли упали и весело запрыгали вниз по лестнице, словно спеша на выручку своему хозяину.
6.
Аркадий Пощепов поднимался по лестнице, когда наверху ударила автоматная очередь, тут же сверху скатился лехин костыль, а еще через пару секунд показался Сергуня с чемоданчиком и странным короткоствольным оружием.
- Аркаша! Падай, ты убит! - звонко выкрикнул Сергуня и оружие с каплей огня на конце ствола заплясало в его руке.
Аркаша, судорожно скорчившись, послушно прилег на лестницу, и Сергуне это понравилось - мальчишки не умеют так играть!
7.
Валерий Буланов нервничал.
Внезапно грянула автоматная очередь, за ней другая, и еще одна. Буланов вскочил и на внезапно одеревеневших ногах бросился бежать. И еще успел подумать при этом: «Как хорошо, что я был так осторожен! Как хорошо, что исключил всякий риск!» Черный парик, взятый под честное слово в драмтеатре, сполз на глаза, и Буланов, споткнувшись, полетел на асфальт, в кровь раздирая руку на которой тушью было нарисовано нечто вроде татуировки - «Олег». Позади кто-то бежал. Буланов обернулся и увидел зрелище, которое он запомнил бы на всю жизнь, если бы остался жив. На него двигался парень с великолепной фигурой атлета и со странным дегенеративным лицом, из полуоткрытого рта стекала струйка слюны, а глаза горели азартным огнем увлеченного игрой ребенка. Парень держал в руках кейс и автомат «Узи».
- Тра-та-та-та! - закричал Сергуня, как будто ему все еще не хватало грохота.
Буланов, поднявшись, попятился, но тут же автоматная очередь опрокинула его снова, прошив его насквозь и безнадежно испортив кожаную куртку - лучшую одежду, которая нашлась у нищего инженера компрессорных установок.
