Алексей Евстратов

Стихи

ПРОИЗВЕДЕНИЯ : Поэзия

***

За студеными ветрами,

за реками, за глазами,

за веревочкой

жили-были

ели-пили

Руки лодочкой.

Отвечали на вопросы,

зажигали папиросы

тонкой спичкою –

уходили за делами,

улыбались голосами

в небо с лычкою.

Замечали на рассвете

как зима шагами метит

окна стылые.

Знали - первые пороши

не расскажут о хорошем,

снег не вымоет.

Ждали - ночью распахнутся,

наизнанку разойдутся

ставни гулкие;

не прощаясь, в белом вое

уходили за судьбою

переулками:

за реками, за глазами,

за студеными ветрами

за веревочкой…

находили чаще - сами,

и всего остались маме

руки лодочкой.





***

Ослепительно обманчивая

катафоты приворачивая,

попкой с кручи без причины покручивая –

ты идешь ко мне,

весна моя лучшая.



Ты опять – опять! – не просишь прощения,

снова ты – всегда! – полна воскресения.

Невзначай смахнешь цветы с подоконника:

ах, весна, как ты ладишь все скоренько!



Под себя коротаешь одежды,

под меня подбираешь надежды:

кроешь радугой в небе апреля

акварели-мелки-пастели...



Кануть тянет в канву небесную:

жить ли жизнью? быть ли честным?

Пес отвоет. Жена отмолчится.

Все когда-нибудь да случится,



все пройдет, как снега с обочины:

вслед за строчками, между прочими.

Жизнь моя, может ты и не лучшая?! –

Снег за кручею. Солнце с тучею…





***

Голые ножки

прозрачные мошки

вышел погулять - протрезветь немножко.

Было вчера, будет сегодня

лето –

добрая мама и сводня;

лето газета

листы на воде

расплываются,

где? в нигде

в ощущениях дня

в горячих раковинах потоках огня

багровых сосках завитых волосках

Лето - огромное теплое «Ах!»

Все

сбудется,

все

крутится.

Невовремя хочется

опомниться…





Утро седины там
От последних петухов

до осенних белых мух

ветер гонит чудаков

и старух.

Ветер – ветреная прядь,

музыка внутри.

Ветер чувствует тебя

на раз-два-три-

единый зверь:

ветер, музыка и ты.

А еще бывает смерть,

а над ней – мосты.



Ветер – нота городов

утро седины;

нитка кошкиных следов



до стены.





***

Когда придут с дерьмовой водкой

друзья нетрезвою походкой

когда забулькают пельмени

в кастрюле емкости большой,



когда разлито по стаканам

а окна кажутся экраном –

на кратких несколько мгновений

в душе рождается покой.



Душа над крышами взлетает,

ее никто не замечает,

и человек внизу качает

тридцатилетней головой.



В душе рождаются советы:

как сделать то, закончить это,

и как вернуть былое лето

с хорошей женщиной одной…



И снова плещется струя,

и улыбаются друзья

и в ногу пес уткнулся мордой –

смотри, хозяин, это я!



И снова все идут за водкой

неадекватною походкой.



Ночь. Ветер листьями играет

его никто не замечает

душа над городом летает,

не поспевая за тобой.



А воздух полон голосов

духов и желтых светофоров

и магазинчик занят скоро

трехчеловекою толпой:



бутылки сложены в пакет

и пиво на губах искрится,

а под подолом продавщицы

такое видно на просвет!..



И улыбаются друзья,

а самый лучший это я,

а пес уже за кошкой мчится –

вот это свежая струя!



И три струи за гаражами

поют о том что было с нами.



… Спасибо, Родина, тебе

за воду, что бежит из крана!

Закуска кончилась так рано,

а деньги и того скорей;



в желудке булькает незло

коктейль «Бодяга», номер первый.

На языке скончались нервы

и всех под утро развезло



Душа висит у потолка

в дыму последней сигареты –

большая, сонная слегка

и в предвкушении рассвета.



Душе по-детски хорошо

и ей немного странно это,

хотя… на то оно и лето

чтоб удовольствие пришло.



В окне светлеет. Слышно птах

чириканье. Троллейбус катит;

и дворник выметает катет,

давно сосчитанный в шагах.



В душе рождается любовь

любовь ее переполняет –

но человек в углу качает

тридцатилетней головой.



Он хоть и пьян, но точно знает

что жизнь такою не бывает,

какою лето отражает

ее: воздушной, золотой.



И вырубается, едва

начав с душою спор о главном,

и грудь его вздымает плавно

дыханье, скрывшее слова.



Молчат уснувшие друзья

у пса теория своя:

ему хозяин заменяет

иные смыслы бытия…



И, обернувшись легкой лодкой,

душа одна летит за водкой.





***

Грязь. Шлёп.
Дорожка узкая.
Злишься на дорогу,
но куда деться?
Навстречу - девушка.
Семечки лузгает.
Мотор - стоп!
Замерло сердце

а тело
само
продолжает идти…
Встретились -
обычное дело -
на середине
пути.

Глазами
привычно
друг друга обшарили
и встретились снова
глаза.
Девушка,
вы не меня ожидали ли?
Если - да,
то я - за!

Жизнь - комедия;
нет случайных
ходов и слов.
Скажите,
если это не тайна:
верите вы
в любовь?

С первого взгляда
и до последнего
вздоха,
так
чтобы вместе?
Или вы больше
верите в среднее,
описанное:
«может быть», «если»?..

Шансов
судьба дает немного.
Может быть, это -
единственный раз.
…Глянул.
Реверансом уступая дорогу
молча
шагнул
в грязь.





***

Режет небо самолёт

режет белый день глаза

я с тобою, с нами Бог –

приходи, зима!



Люди меня,

деньги меня,

ветер светлого дня…

Захотел кошак сделать шаг

по полу, потолку:

- Мя… - Шмяк!

Ништяк.

Прибыло нашего полку.



Сколько мы с тобой, милая, прожили!

Жили жилами, прожилками подкожными,

и ещё будем жить – пока не кончимся.

Ну хоть тебе-то этого хочется?



И опять же, видишь: дети, собака…

Режет белый свет глаза,

а ночью страшно.





***

Смерть моя лень моя

женщина первая

нервная древняя

жадная верная

           не успокоится

           и не освоится

а значит,

это что-то значит

намекает, ноет

но не стоит.



Мне не много надо –

ждать

в смерть минуты взглядом

провожать

помнить о хорошем

о себе

вспоминать свой прошлый

белый свет

           не успокоюсь

           и не освоюсь

а значит,

это что-то значит

лень вздыхает, ноет

но не стоит.



Смерть в окне резвится

лень пронзая спицей

тень свою находит

и ныряет птицей

я лежу вздыхая

сам себя не знаю

знаю мир уходит

кто придёт не знаю

не успокоился

и не освоился

а значит,

это что-то значит

намекаю, ною

сам себя не стою.



Смерть даёт задачи

лень немного значит

обе ждут чего-то

я стою и плачу.





Рок-н-Ролл-30
И у тебя есть потолок,

и у меня есть потолок:

он нам пока еще неведом,

но однозначно невысок.

И мы живём, мы шутим-пьём,

пуская слюни в водоём

необязательных приветов,

что мы друг другу раздаём.

Мы все когда-нибудь умрём.

Нам кажется, на это - вето,

и будет лето! И то, и это...

За тридцать мне-тебе-ему,

и неохота никому

повесить новую картину

в своём прокуренном дому,

в своём дыму...



Полных тридцать лет безуспешных побед!

Мы вышли, огляделись: никого уже нет,

да и мы наелись.

Спились и спелись...



И у тебя есть потолок,

и у меня есть потолок,

он нам как будто бы неведом,

хотя кто знает? Только Бог.

И мы живём, мы шутим-пьём,

мечтая каждый о своём:

о светлом, видимо, поскольку

всего иного полон дом.

За тридцать мне, тебе, ему...

и непонятно никому:

как, жизнь пройдя до середины,

прожить вторую половину?

Что делать дальше? Как жить без фальши?



Полных тридцать лет безуспешных побед!

Мы вышли, огляделись: никого уже нет,

да и мы наелись,

спились и спелись...





***

Небо в сантиметре над мостовой

началось, но дальше никак не пошло:

не срослось, не выросло, не разродилось мной…

Обычная история,

заешь пирожком.

Дальше интересней, дальше каждый за себя,

ближе безопасней, оттого что не видать,

а глазки дверные наши души теребят:

глазки закрываются, глазкам надо спать…

глазки наливаются

белым молоком,

было или не было,

не вспомнишь ни о ком.



              Пойманы поймами

              реки любви

              губы бескровлены

              шепчут имя

              связаны в узел

              годы твои

              губами твоими

              с годами моими.



Жили два Иванушки, а третий дурачок

вышел спозаранку: знал, что может не успеть.

Встретили детинушку морды кирпичом –

все успел, болезный,

жаль, не дали помереть.

На моей осинушке веточка дрожит:

вырастет, болезная,

или в горле кол?

Не колодезь-ворот – это воротник скрипит,

связки надрывает осень-колокол!



           Скованы ковами

           руки любви

           губы целованы

           шепчут: мимо!

           канули в омут

           годы мои

           слезами твоими,

           словами моими.



Коньяки да бусики,

ниткой в попу трусики:

те не полюбили,

эти плюнули да струсили…

где вы, кони белые,

где правильное то?

лица индевелые,

наездники в пальто…



Пойманы поймами

руки любви

ласки оковами

канут – мимо…

завязаны в узел

годы твои

словами чужими,

словами моими…